За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода

Предлагаем ознакомится со статьей на тему: "За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода" с комментариями профессионалов. В данной статье собран и систематизирован весь имеющийся материал интернета и предоставлен в удобном виде.

За срыв переговоров взыскано более 15 млн рублей упущенной выгоды

Общество обратилось в суд с иском о взыскании с крупного ретейлера убытков в размере 15,7 млн рублей за недобросовестное ведение переговоров.

Все дело было в том, что стороны на протяжении восьми месяцев, с января по август 2016 года, вели переговоры по заключению договора.

Ретейлер намеревался взять в аренду склад общества.

Для этого в течение указанного периода он согласовывал все существенные условия сделки:

  • проводил юридический и финансовый анализ документации;
  • направлял запросы на необходимые документы;
  • согласовывал детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим вопросам;
  • неоднократно переносил и назначал новые даты ее заключения.

Таким образом, в глазах общества позиционировал себя как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения. В связи с этим общество, руководствуясь серьезностью его намерений, в марте 2016 года предприняло меры для подготовки склада под сдачу: расторгло договоры с четырьмя текущими арендаторами и освободило всю площадь склада.

В августе 2016 года ретейлер наконец довел переговоры до стадии заключения согласованных в окончательной редакции договоров аренды и передал их обществу на подписание. Компания их подписала и передала второй стороне. Однако, получив подписанные со стороны общества договоры, ретейлер внезапно прекратил деловой контакт ним, и так долго готовившаяся сделка сорвалась.

В связи с этим общество подсчитало, что получило убыток в виде упущенной выгоды – неполученных арендных платежей за 6 месяцев, пока склад пустовал.

На основании же пп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ факт внезапного и неоправданного прекращения одной стороной переговоров о заключении договора, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, влечет для первой стороны обязанность возместить убытки.

Судьи трех инстанций с этим согласились и удовлетворили иск.

При этом были отклонены доводы ответчика о том, что истец мог разумно предполагать возможное прекращение переговоров со стороны ретейлера по причине неодобрения сделки со стороны наблюдательного совета этой организации.

Судьи отметили, что ни электронная переписка сторон, ни иные доказательства, представленные сторонами, не содержат сведений о том, что при проведении переговоров обсуждался вопрос о наличии неопределенности в получении ответчиком корпоративного одобрения сделки, как препятствия для ее заключения.

Кроме того, корпоративное одобрение как правило, предшествует заключению сделки. Согласовав с ответчиком все существенные условия договора, подписав договор со своей стороны и передав его на подписание ответчику, у истца не могло быть разумных ожиданий или предположений по вопросу неполучения последним корпоративного одобрения.

В данном случае поведением ответчика в процессе ведения переговоров было сформировано разумное ожидание истца в благоприятном их завершении, чему противоречит последующее поведение ответчика по внезапному и неоправданному прекращению переговоров на их финальной стадии, уже после подписания договоров со стороны истца.

Общество представило доказательства наличия у него убытков в виде упущенной выгоды, обосновав их размер с разумной степенью достоверности, и причинную связь с недобросовестными действиями ответчика: если бы компания не вступала в переговоры с недобросовестным контрагентом-ответчиком, то получила бы доходы в сумме 15,7 млн рублей от сдачи помещений склада в аренду прежним арендаторам.

Также суды отклонили довод ответчика о том, что договоры аренды с предыдущими арендаторами расторгнуты истцом по соглашению в марте 2016 года в порядке п. 1 ст. 450 ГК РФ, за что ответчик ответственности не несет. Ведь это были выполняемые обществом подготовительные мероприятия к предстоящему заключению договора аренды, то есть они были неразрывно связаны с ходом переговоров.

Юридическая же ответственность ретейлера предусмотрена не за расторжение компанией договоров аренды с прежними арендаторами в порядке п. 1 ст. 450 ГК РФ и не за отказ ответчика заключить договор аренды с истцом, а по пп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ – за недобросовестное ведение переговоров как непрерывно длящегося, единого процесса, который находится в причинно-следственной связи с упущенной выгодой истца — неполученных арендных платежей.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Арбитражного суда Московского округа от 22.11.2017 № Ф05-16349/2017

Примечание редакции:

это дело очень наглядно иллюстрирует применение на практике новой ст. 434.1. «Переговоры о заключении договора» ГК РФ, которая появилась в Кодексе с 1 июня 2015 года.

В 2016 году ВС РФ выпустил к ней разъяснения. В них говорится, что по общему правилу предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. Поэтому истец должен доказать, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу. Например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицом.

Однако недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные пп. 1 и 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

В рассмотренном деле именно пп. 2 данной нормы и был применен: в нем сказано о внезапном и неоправданном прекращении переговоров при таких обстоятельствах, которые другая сторона не могла разумно предвидеть.

Недобросовестное ведение переговоров при заключении сделки может повлечь убытки в виде упущенной выгоды.

Новая судебная практика или сказ о том, как с Ашана взыскали более 15 миллионов рублей убытков за недобросовестное ведение переговоров.

В 2016 году ООО «Ашан», как потенциальный арендатор, и компания «Декорт», как потенциальный арендодатель, начали вести переговоры о заключении договора аренды склада, расположенного в Московской области. Речь шла о крупных суммах, переговоры велись тщательно и на протяжении семи месяцев. Итогом столь длительных переговоров стало составление согласованного сторонами проекта договора аренды, который потенциальный арендодатель подписал и направил другой стороне.

Однако, после получения подписанного одной стороной договора аренды, потенциальный арендатор «пропал», т.е. прекратил всяческое общение с представителями ООО «Декорт».

В свою очередь, юристы потенциального арендодателя не растерялись и обратились в суд за взысканием упущенной выгоды.

Как взыскать неосновательное обогащение при срыве переговоров одной из сторон?

В соответствии со ст. 434.1 Гражданского Кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.

Однако, п. 2 той же статьи установлено, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, а именно, не допускать вступления в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной.

Какие действия стороны могут быть рассмотрены как недобросовестные?

Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

  1. предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  2. внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.
Читайте так же:  Установление разных цен на одни и те же товары в интернет-магазинах правомерно

Пунктом 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что к отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ.

Однако, предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

Как суд оценивал действия ООО «Ашан»?

В ходе согласования всех существенных условий сделки сотрудники ООО «Ашан» осуществляли действия, свидетельствующие о намерениях заключить договор, а именно:

  1. проводили юридический и финансовый анализ документации арендодателя,
  2. направляли запросы на необходимые документы для заключения сделки,
  3. согласовывали основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям,
  4. неоднократно переносили и назначали новые даты ее заключения, чем позиционировали себя в глазах истца, как имеющие твердые намерения вступить с ним в договорные отношения

Такое поведение потенциального арендатора презюмируется недобросовестным, то есть противоправным, нарушающим защищаемое законом особое состояние доверия добросовестного контрагента к благополучному завершению переговоров, образовавшееся от поведения другой стороны переговоров, позиционирующей себя в глазах своего контрагента, как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения.

Таким образом, потенциальный арендодатель не мог ожидать, что контрагент внезапно и неоправданно прекратит переговоры по заключению договора аренды.

Поскольку потенциальный арендодатель доказал факт внезапного и неоправданного прекращения переговоров арендатором при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать, недобросовестность действий ответчика предполагается, что установлено в подп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК РФ и разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 .

Какие убытки можно отнести к упущенной выгоде?

Пунктом 3 ст. 434.1 ГК РФ установлено, что сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

В частности, пунктом 20 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 г. № 7 разъяснено, что в результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Таким образом, перечень убытков, перечисленных в п. 3 ст. 434.1 ГК РФ, является открытым.

При этом на лицо, недобросовестно сорвавшее переговоры, возлагается обязанность возместить убытки, которые понесены потерпевшим как до факта срыва переговоров — с момента установления с ним первого делового контакта, так и после такого срыва до момента их устранения потерпевшим.

Поскольку ООО «Д», руководствуясь серьезностью намерений потенциального арендатора в заключении с ним договора аренды, предпринимало меры и приготовления для получения выгоды в виде подготовки склада под заявленные ответчиком технические требования, в том числе освободил помещение от прежних арендаторов.

Убытки для ООО «Д» выразились в виде неполученных арендных платежей в размере 15665814,80 руб. от прежних арендаторов за период в 6 месяцев, т.е. с момента освобождения предстоящих к сдаче в аренду помещений от прежних арендаторов с целью их подготовки под заявленные ООО «Ашан» технические требования по дату срыва переговоров ответчиком по дату сдачи складов в аренду третьим лицам.

Таким образом, суд счел требования потенциального арендодателя о взыскании упущенных доходов, причиненных недобросовестным поведением Ашана, выразившихся в утрате возможности получения арендных платежей от прежних арендаторов в размере 15 665 814, 84 руб., которые бы были получены ООО «Д», если бы они не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом.

Осенью 2017г. Решение Арбитражного суда Московской области от 04.04.2017 года по делу № А41-90214/16 устояло в апелляционной инстанции.

Взыскание упущенной выгоды: изменения в законодательстве и судебная практика

По общему правилу, убытки могут быть выражены в виде:
  • реального ущерба, то есть расходов, которые лицо, чье право было нарушено, произвело или должно будет произвести, либо утраты или повреждения его имущества;
  • упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

И если доказывание суммы реального ущерба обычно не представляет серьезных проблем, то вот с определением размера упущенной выгоды на практике нередко возникают трудности.

Вступившие в силу с 1 июня 2015 года изменения в ГК РФ призваны эту задачу участникам гражданского оборота облегчить. Законодатель четко прописал, что суд не может отказать в иске о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не был установлен с разумной степенью достоверности (п. 5 ст. 393 ГК РФ). Ранее такой нормы в кодексе не было.

Несмотря на то, что данное положение касается взыскания убытков в целом, внесенное изменение, по мнению юристов, рассчитано на то, чтобы упростить прежде всего взыскание упущенной выгоды.

В дальнейшем ВС РФ конкретизировал подход к рассмотрению такого рода споров. Суд указал, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер, и это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

«Теперь неопределенность в размере упущенной выгоды не является безусловным основанием к отказу во взыскании упущенной выгоды. Потерпевшая сторона не должна терять возможность защитить свои интересы, если она не может с математической точностью определить ее размер», – отмечает юридический советник экспертной группы VETA Ильяс Янбаев.

Позже ВС РФ дал еще один комментарий, указав, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»; далее – Постановление № 7). В качестве примера «других доказательств» возможности извлечения упущенной выгоды Ильяс Янбаев называет предварительный договор, а также переписку с контрагентом, в том числе по электронной почте. Главное, чтобы в этой переписке явно прослеживалось намерение сторон к исполнению в будущем определенного обязательства. Заверить электронную переписку можно разными способами, например, посредством нотариального протокола или заключения эксперта (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 сентября 2012 г. № 13АП-14232/12, постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 января 2010 г. № КГ-А40/14271-09). Кроме того, советует эксперт, истцам желательно обращаться за помощью к экспертам для проведения расчетов и определения достоверности того или иного размера упущенной выгоды.

Читайте так же:  Регистрация изменений в учредительных документах юридического лица

Однако ВС РФ дал только общий ориентир – нижестоящие суды могут толковать норму закона по-своему. И на данный момент практика действительно несколько противоречива.

Судебная практика по рассмотрению споров о взыскании упущенной выгоды

Рассмотрим разницу в подходах судей к вопросу об упущенной выгоде на примере нескольких судебных споров.

О том, при наличии каких оснований возмещение убытков может быть возложено на должника, узнайте из материала «Убытки, подлежащие возмещению в случае нарушения обязательства» в «Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

В первом случае общество и компания заключили соглашение сроком на пять лет. По условиям этого соглашения компания была обязана по заявке общества поставлять ему фармпродукт, а общество, в свою очередь, должно было хранить его, продвигать и продавать на территории России, в том числе участвуя в аукционах на право заключения государственных контрактов на поставку фармацевтического продукта. В течение нескольких лет стороны исполняли взятые на себя обязательства. Через три года после заключения соглашения общество направило компании заявку на поставку товара для участия в предстоящем аукционе. Однако компания свое обязательство по соглашению не исполнила и на запрос не ответила. В итоге заявку на участие в аукционе пришлось отозвать, и его победителем стала дочерняя фирма компании. Это стало основанием для обращения общества в ФАС России, которая, подтвердив факт нарушения, выдала компании предписание (п. 5 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»). После этого общество обратилось в суд с иском о взыскании упущенной выгоды, то есть тех денег, которые оно могло бы получить при заключении госконтракта, если бы компания не нарушила обязательство по предоставлению фармпродукта.

Во втором случае кинокомпания заключила с департаментом СМИ и рекламы соглашение. Согласно ему департамент обязывался предоставить компании право на использование телефильмов, созданных в рамках городских целевых программ. По согласованным телефильмам стороны добросовестно исполняли свои обязательства. Однако позже выяснилось, что в нарушение указанных условий соглашения департамент не передал кинокомпании права на 15 новых телефильмов. Это стало основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании с ответчика упущенной выгоды в виде неполученных доходов от реализации исключительных прав на использование указанных телефильмов.

Таким образом, в обоих спорах речь шла о рамочных договорах (соглашениях о сотрудничестве), а также о нарушении ответчиками своих обязательств по этим соглашениям. Но несмотря на определенное сходство рассматриваемых ситуаций, вердикты ВС РФ оказались диаметрально противоположными.

По первому спору ВС РФ полностью удовлетворил заявленные обществом требования (Определение ВС РФ от 7 декабря 2015 г. № 305-ЭС15-4533). Размер убытков истец обосновал тем, что если бы его право не было нарушено, он в соответствии с ранее заключенными соглашениями мог бы получить прибыль в размере не менее 16,5% от суммы заключенного с «дочкой» ответчика госконтракта. Суд счел эту сумму обоснованной.

А вот по второму спору Суд посчитал, что данного оценщиком заключения, основанного на информации о доходах истца от использования других телефильмов, недостаточно для того, чтобы достоверно определить размер упущенной выгоды. ВС РФ отметил, что отчет эксперта не содержит указаний на документы, подтверждающие создание истцом реальных условий для получения доходов в заявленном размере (Определение ВС РФ от 24 февраля 2016 г. по делу № 305-ЭС15-9673). Более того, в данном определении Суда есть фраза о том, что представленное истцом соглашение о передаче ему ответчиком прав на 15 телефильмов путем заключения в будущем лицензионного договора не является документом, подтверждающим «неизбежность получения обществом дохода и совершение им необходимых приготовлений». И в этом прослеживается некоторая несогласованность с позицией ВС РФ, изложенной в Постановлении № 7, где речь шла не о неизбежности, а именно о возможности извлечения упущенной выгоды.

Тем не менее, пожалуй, единственным существенным отличием между этими делами является наличие грубого нарушения антимонопольного закона со стороны ответчика в первом случае. Однако старший юрист ООО «Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Дмитрий Смольников склонен считать, что именно это во многом и определило исход дела в пользу истца.

Видео (кликните для воспроизведения).

А вот истцу, который не смог осуществлять свою деятельность в связи с тем, что ему неправомерно было отказано в аккредитации на проведение техосмотра автомобилей, во взыскании упущенной выгоды было отказано. В данном случае суд подобной причинно-следственной связи не усмотрел. Более того, в решении было отмечено, что представленный истцом расчет возможного дохода за девять месяцев от размера полученного дохода за тот же период в 2013 году не является допустимым реальным доказательством возникновения заявленных убытков (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 июля 2016 г. по делу № А40-171174/2015).

Интересный спор, касающийся причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением убытков, привел в одном из своих обзоров ВС РФ.

Права истца были нарушены распространением о нем недостоверной информации. Однако пострадала не только его деловая репутация. Впоследствии у него стали падать продажи. Обратившись в суд с требованием взыскать с ответчика упущенную выгоду, истец ссылался на падение финансовых показателей по данным бухгалтерского баланса. Доказывая размер упущенной выгоды, истец провел экспертную оценку, и оценщики подтвердили, что в период, когда со стороны ответчика было допущено нарушение, финансовые показатели истца начали падать. Причем падение это было не характерно для рынка – у конкурентов подобный спад не наблюдался. Суд счел эти доводы обоснованными и удовлетворил иск в полном объеме (п. 19 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 г.).

Приведенная судебная практика, с одной стороны, действительно демонстрирует различия в подходах судов к разрешению подобного рода споров. Но с другой стороны, ориентируясь на такие примеры, потенциальные истцы могут сформировать тактику своего поведения в суде. Ведь чем более четко доказано наличие причинно-следственной связи между нарушением ответчиком своего обязательства и возникшими у истца убытками и чем более обстоятельно составлен расчет суммы упущенной выгоды, тем больше у истца шансов на удовлетворение требований. «В судебной практике никто не снимает с потерпевшей стороны, которая требует взыскания упущенной выгоды, обязанности доказать тот факт, что она приняла все необходимые меры для получения упущенной выгоды», – добавляет Ильяс Янбаев.

Стало ли взыскание упущенной выгоды более популярным способом защиты?

Несмотря на внесенные в ГК РФ изменения и разъяснения ВС РФ, истцы по прежнему редко обращаются к взысканию упущенной выгоды и убытков в целом. «Когда вносились изменения в норму о взыскании убытков, разработчики указывали на то, что основная задача, на решение которой направлены эти изменения, – сделать так, чтобы меньше взыскивали неустойку и больше взыскивали именно убытки. Неустойку взыскать проще, но это совершенно сводит на нет такой универсальный способ защиты как взыскание убытков», – отмечает Дмитрий Смольников. Напомним, по общему правилу убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. При этом законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда взыскивается только неустойка, когда взыскиваются и неустойка и убытки и когда кредитор сам выбирает, взыскивать ему неустойку или убытки (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Выбирая между ними, стороны договора предпочитают именно неустойку – ее фиксированный размер, который легко подтвердить в суде, делает этот инструмент более востребованным.

Читайте так же:  Выходное пособие при увольнении работникам ип не предусмотрено законодательством

Так, по словам Смольникова, в 2015 году из более чем 1,5 млн рассмотренных арбитражными судами споров только 30 тыс. касались взыскания убытков, тогда как исков о взыскании неустойки было 139 тыс.

Вместе с тем, если сравнить эти показатели с данными за 2014 год, то эксперты отмечают позитивный рост – в позапрошлом году количество исков о взыскании убытков составляло 24,5 тыс.

Таким образом, изменения в законодательстве создали хороший задел для развития института упущенной выгоды. Некоторая положительная динамика заметна уже сейчас, а устранение существующих противоречий в судебных актах, по мнению специалистов, лишь вопрос времени и развития правоприменительной практики.

Как доказать упущенную выгоду в суде?

Абстрактные и конкретные убытки и упущенная выгода: соотношение понятий

Убытки согласно ст. 15 ГК РФ подразделяются на реальный ущерб и упущенную выгоду, которая включает:

[1]

  • возможные доходы, которые истец не получил из-за нарушения права, допущенного ответчиком;
  • компенсацию неполученной прибыли в размере доходов, извлеченных ответчиком вследствие нарушения прав истца.

Некоторые аспекты упущенной выгоды освещены в статье Что такое упущенная выгода (нюансы)?.

В судебной практике до 2016–2017 годов сформировался строгий подход к взысканию упущенной выгоды: требовалось подтверждение документами в части как размера, так и приготовлений к получению. В западной практике подобные убытки именуются конкретными убытками. В отличие от них абстрактные убытки исчисляются исходя из сравнения с аналогами или определяются расчетным путем.

В настоящее время действуют п. 5 ст. 393 и ст. 393.1 ГК РФ, которые расширяют возможности истцов по предъявлению к взысканию абстрактных убытков.

Как доказать упущенную выгоду в суде: доказывание приготовлений к получению дохода

Для получения какого-либо дохода нужно предпринять подготовительные действия:

  • принять сотрудников;
  • закупить оборудование;
  • произвести товар;
  • заключить договоры с поставщиками сырья и т. д.

Эти обстоятельства входят в предмет доказывания по данной категории дел (п. 4 ст. 393 ГК РФ).

Например, по одному из дел были приняты в подтверждение приготовлений:

  1. Агентский договор на прием платежей через терминалы.
  2. Договор на оказание услуг по обслуживанию терминалов (включая инкассацию).
  3. Договор с ответчиком, содержащий запрет на установку терминалов третьих лиц (постановление ФАС ВСО от 22.10.2012 по делу № А33-8657/2011).

Убытки не ограничиваются расходами на приготовление (п. 14 постановления Пленума Верховного суда РФ «О применении судами…» от 23.06.2015 № 25).

Как доказать упущенную выгоду при отсутствии дополнительных приготовлений

По одному из дел истец (покупатель) предъявил требование о взыскании конкретных убытков (на основании бухгалтерской документации о размере дохода от перепродажи товара). Убытки возникли вследствие отказа поставщика от поставки товара. Ответчик утверждал, что истец не проявил должной осмотрительности и не закупил товар у другого поставщика.

Суд принял возражения во внимание. Однако факт наличия договора с ответчиком был также сочтен за приготовление (постановление АС УО от 11.01.2017 № Ф09-10826/15 по делу № А47-815/2015).

Таким образом, заключение договора с ответчиком является мерой, направленной на получение дохода. При отсутствии договора необходимо представить доказательства принятия таких мер (договоры с третьими лицами, платежные документы, подтверждающие расходы, и т. д.).

Взыскание упущенной выгоды в виде дохода от правонарушения: судебная практика по п. 2 ст. 15 ГК РФ

На практике представляет затруднение доказывание упущенной выгоды в виде дохода, полученного вследствие нарушения права истца. Представляется, что по таким делам достаточно доказать факт получения дохода ответчиком. Однако нужно учитывать, что размер дохода может зависеть от различных обстоятельств.

Например, по одному из дел ответчик, уклоняясь от государственной регистрации договора долевого участия в строительстве, перепродал квартиру по более высокой цене третьему лицу и зарегистрировал этот договор. Истец предъявил требование о взыскании извлеченного ответчиком дохода в виде разницы в цене по 2 договорам. Суд посчитал, что утверждение о наличии извлеченного дохода носит вероятностный характер и сделано без учета фактических обстоятельств, способных повлиять на размер предполагаемого дохода. В иске было полностью отказано (постановление ФАС ВВО от 17.10.2013 по делу № А79-588/2013).

ВАЖНО! Вместе с тем вместо конкретного дохода для истца иногда более выгодно доказывание предполагаемого дохода.

По одному из дел арендатор уклонялся от возврата арендованного имущества и сдавал его в субаренду. Арендодатель взыскал упущенную выгоду в виде неполученного дохода исходя из рыночной величины арендной платы, определенной оценщиком (постановление АС ВСО от 19.08.2015 № Ф02-4046/2015 по делу № А19-12435/2014).

Возмещение упущенной выгоды в качестве абстрактных убытков: позиция Верховного суда РФ

ВС РФ неоднократно указывал (п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7, п. 14 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25) на то, что приблизительность расчетов истца не является основанием для отказа в иске. Суды допускают различные способы определения размера упущенной выгоды:

  • Один из общепринятых вариантов — заключение эксперта или оценщика (постановление АС СЗО от 19.12.2016 № Ф07-11613/2016 по делу № А05-10333/2014).
  • На основе данных бухгалтерского учета. Например, по одному из дел были приняты во внимание данные о среднесуточных поступлениях в кассу организации (постановление АС СЗО от 27.12.2016 № Ф07-11666/2016, № Ф07-11668/2016 по делу № А56-54119/2014).

В любом случае ссылка на п. 5 ст. 393 ГК РФ не является освобождением истца от обязанности доказать размер убытков.

Итак, ситуация с доказыванием упущенной выгоды сложна, а результат в каждом случае зависит от конкретных обстоятельств и доказательств. При этом суд обязан определять размер убытков с учетом требований справедливости и соразмерности даже при отсутствии документов, обосновывающих их размер (но без снятия с истца бремени доказывания).

Можно ли взыскать упущенную выгоду за срыв переговоров?

Недавно Верховный суд РФ поставил точку в деле о взыскании с АШАНа более 15 млн. руб. за недобросовестный срыв переговоров. К сожалению, точка была поставлена «отказным» определением. Хотя, на мой взгляд, дело настолько любопытное, что оно уж точно было достойно внимания Экономической коллегии ВС РФ.

Интерес это дело представляет как минимум по двум причинам.

Во-первых, это один из первых случаев применения еще относительно новой статьи 434.1 ГК РФ. При этом решение было вынесено против такого гиганта как АШАН, а присужденная истцу сумма составила свыше 15 млн. руб.

Читайте так же:  Как получить свидетельство о государственной регистрации

Во-вторых, применена указанная статья была, мягко говоря, не в соответствии с ее буквальным содержанием.

Теперь по порядку.

АШАН и ООО «Декорт» (истец) полгода вели переговоры о сдаче в аренду складских помещений (арендовать хотел АШАН), но договора так и не состоялось. Однако «истец, руководствуясь серьезностью намерений ответчика в заключении с ним договора аренды, освободил склад от прежних арендаторов путем расторжения с ними договоров аренды» (цитата из решения суда первой инстанции). А после того как АШАН «прекратил деловой контакт», ООО «Декорт» предъявило своему несостоявшемуся арендатору иск о взыскании упущенной выгоды в виде неполученных по вине АШАНа арендных платежей от своих бывших арендаторов.

АШАН в суде заявил следующие контрдоводы (снова цитата из решения суда): «ООО «Декорт» могло разумно ожидать/предполагать о возможном прекращении переговоров со стороны ООО «АШАН» ввиду отсутствия надлежащим образом оформленного корпоративного одобрения сделки, ООО «Декорт» не доказало причинно-следственную связь между возникшими у него убытками (упущенной выгодой) и действиями (бездействиями) ООО «АШАН», выраженными в прекращении ведения переговоров».

Суды эти аргументы отвергли и обязали АШАН компенсировать истцу упущенную выгоду.

Истец, а за ним и суды обосновали свою позицию ссылкой на уже упомянутую ст. 434.1 ГК РФ, которая относит к недобросовестным действиям при ведении переговоров «внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать».

Как видно из этой цитаты, в таких делах все будет зависеть от фактуры, в частности, от того, сможет ли истец доказать не просто срыв переговоров ответчиком, а именно неоправданное их прерывание. В интересующем нас деле это было доказано, а раз так, то и повода для сомнения в правильности судебных актов вроде как быть не должно. Но все не так просто.

В этой же норме специально предусматривается ответственность за недобросовестное поведение при переговорах: «Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки». Как известно из ст. 15 ГК РФ, убытки бывают двух видов:

  1. расходы (реальный ущерб)
  2. неполученные доходы (упущенная выгода)

В первом случае речь идет о тратах, которые были произведены для восстановления нарушенного права, а во втором — о доходах, которые были бы получены, если бы право не было нарушено. По общему правилу, с нарушителя можно взыскать и то, и другое. Однако из этого правила есть исключения. И именно такое исключение устанавливает законодатель в ст. 434.1 ГК РФ: «Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом». Обратите внимание на ключевое слово «расходы». Об этом исключении забыли суды при рассмотрении дела «Декорт vs АШАН».

Иными словами, несмотря на то, что истец доказал неоправданный срыв переговоров ответчиком, тем не менее у истца в такой ситуации не было права на иск, т. к. законодатель допускает лишь взыскание расходов, но не упущенной выгоды. Иной подход делает бессмысленным специальное правило, установленное в ст. 434.1 ГК РФ.

Сложно сказать почему юристы АШАНа не использовали этот аргумент. Возможно, использовали, но судами он услышан не был. Как бы то ни было, в результате мы имеем прецедент, в котором суды дали расширительное толкование ст. 434.1 ГК РФ. Станет ли такой подход практикообразующим или суды все же будут буквально толковать названную норму, сейчас сказать сложно.

P.S. Дал прочитать этот пост коллеге. У него сразу возник вопрос: какую ситуацию имеет в виду законодатель, говоря про «расходы в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом»? И нельзя ли толковать эту фразу как указание на право взыскать и упущенную выгоду?

Ответил я с конца:

1) Упущенную выгоду взыскать нельзя, т. к. законодатель, используя термин «расходы», ограничивает тем самым право на взыскание неполученных доходов;

2) Я представил такую ситуацию. Поставщик новогодних елок вел в декабре переговоры о заключении договора поставки с компанией X. В период этих переговоров к поставщику обращались компании Y и Z с предложением купить товар. Поставщик отказал им, т. к. компания X убедила поставщика в том, что договор точно будет заключен. Поставщик закупил елки, однако компания X сорвала переговоры и договора так и не состоялось.

[3]

Поставщик обратился к компаниям Y и Z с предложением поставить товар, но получил отказ по причине того, что аналогичный товар уже был ими приобретен. Наступает Новый год, а закупленные поставщиком елки так и не были проданы.

Мне думается, что в такой ситуации поставщик вправе взыскать с компании X свои расходы на покупку елок. Вместе с тем нельзя не признать, что формулировка «расходы в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом» все-таки не так однозначна. И внести ясность вполне могла Экономическая коллегия ВС РФ если бы интересующее нас дело туда было передано.

Однако в любом случае указанную формулировку никак не получиться «подтянуть» под фактуру дела «Декорт vs АШАН», т. к. в рамках последнего речь шла не об утрате возможности заключить договор, а об убытках в связи с расторжением договоров с третьими лицами.

Юридическое будущее время: почему сложно взыскать упущенную выгоду

Незаконное расторжение договоров, срывы поставок или сроков выполнения работ, нарушение условий об эксклюзивности в дистрибьюторском договоре, нарушение прав на интеллектуальную собственность, несоблюдение гарантий и заверений – это лишь малый перечень обстоятельств, которые могут повлечь упущенную выгоду, говорит старший юрист «Мозго и партнеры» Елена Черкасова. А по словам управляющего партнера юрфирмы «Ветров и партнеры» Виталия Ветрова, упущенная выгода чаще всего может возникать в отношениях поставки, оказания услуг, подряда и аренды. В последнем случае иск может подать арендатор, если арендодатель не передал ему помещение или чинил препятствия, или арендодатель, если его контрагент вовремя не освободил объект, рассказывает Ветров.

Хотя случаев, когда возникает упущенная выгода, может быть много, исков подается гораздо меньше. Ведь такие дела всегда относились к одним из самых сложных, объясняет партнер «Интеллект-С» Анна Шумская. Да и суды относятся к ним настороженно. Они могут опасаться недобросовестности истца, который хочет «заработать» на ответчике, что и правда возможно, говорит руководитель проектов S&K Вертикаль Елена Батура. А если вышестоящая инстанция сочтет присужденную сумму чрезмерной, она отменит решение, продолжает юрист практики разрешения споров юрфирмы Eterna Law Дмитрий Глоов. К тому же дела о взыскании упущенной выгоды не типовые, и практики по ним не так много, добавляет Ветров.

О стандарте доказывания и переменчивой практике

Такие иски непросто обосновать. По мнению Батуры, основная сложность объясняется предположительным характером подобных убытков: это неполученный доход, который бы получило лицо, если бы нарушения не было. Здесь необходимо доказать противоправность поведения ответчика, факт и размер упущенной выгоды и причинно-следственную связь между ними. А судьям нужно вникнуть в суть и особенности экономической деятельности, чтобы оценить «реальность» потенциальной выгоды, говорит партнер «Пепеляев групп» Юрий Воробьев.

Читайте так же:  Срочныи трудовои договор с водителем

До недавних пор стандарт доказывания был очень жестким: например, не всегда можно было обосновать точный размер убытков или однозначно связать нарушения с последствиями. Упростить задачу взялся Пленум Верховного суда. В 2015 году он разрешил рассчитывать убытки приблизительно и вероятно (постановление № 25 от 23 июня 2015 года), в 2016-м установил презумпцию связи нарушения и убытков, если они обычно возникают в такой ситуации (постановление № 7 от 24 марта 2016 года). Такие указания облегчили задачу доказывания, говорят несколько экспертов.

Помимо противоправности, факта вреда и связи между ними, истец должен убедить, что сделал все, чтобы получить выгоду, но единственным, кто ему помешал, стал ответчик, говорит Шумская. По ее словам, суды достаточно часто отказывают истцу по причине недоказанности полного и безоговорочного приготовления к получению прибыли.

В деле А81-2380/2014 ИП Сергей Фролов не смог взыскать с администрации Пуровского района ЯНАО 5 млн руб. задатка, который он должен был отдать несостоявшемуся арендодателю. Бизнесмен хотел сдать ему в пользование технологическую площадку, но обнаружил, что администрация сдала ее как собственник другой компании, и на недвижимость был наложен арест. Предприниматель оспорил ведомственные акты как незаконные и решил взыскать потерянные деньги. Но три инстанции отказали ему в этом. Заключение предварительного договора аренды не означает, что Фролов сделал все необходимое для получения прибыли, решили суды. Да, он успешно обжаловал акты, но не доказал, что ему в реальности невозможно было пользоваться своим имуществом.

Впрочем, постановление Пленума от 24 марта 2016 года № 7 облегчило и задачу доказывания таких приготовлений: кроме них, можно предъявлять любые другие доказательства возможности извлечь выгоду. В п. 3 постановления приводится практический пример. Если из-за задержки ремонта магазина его владелец открыл торговлю позже, чем рассчитывал, и недосчитался прибыли, он может предъявить к подрядчику требования о возмещении необоснованной выгоды. При этом он вправе ссылаться на данные о прибыли за другие периоды до или после того, как подрядчик нарушил срок. Еще это может быть переписка с контрагентами, протоколы ведения переговоров, соглашение о намерениях и и другие документы, перечисляет Батура. Именно такими доказательствами обосновал свой иск к «Ашану» «Декорт» в недавнем громком деле.

В сентябре 2017 года 10-й Арбитражный апелляционный суд «засилил» решение АС Московской области о взыскании 15 млн руб. упущенной выгоды с «Ашана» в пользу «Декорта», который хотел, но так и не смог сдать тому склад в аренду. Ретейлер несколько месяцев вел переговоры о сдаче помещения в аренду, но затем внезапно замолчал. В ответ «Декорт» взыскал с него стоимость простоя складов. В суде он предъявил протоколы переговоров, длительную переписку с ответчиком и доказательства того, что работники «Ашана» приезжали осматривать склад. Подробнее о деле читайте в публикации «Астрент, эстоппель, заверения: 5 дел, где применили новые нормы ГК».

Истцу удалось доказать все, что необходимо: и противоправность действия истца, который недобросовестно вышел из переговоров, и размер упущенной выгоды, и связь между ними. Важно, что у судов не вызвал вопросов расчет размера убытков и период взыскания (со дня, когда прежние арендаторы освободили помещения до дня, когда пришли новые после отказа «Ашана» от переговоров), комментирует Черкасова.

В целом судебная практика по взысканию упущенной выгоды очень противоречива, делится директор «Центра правового обслуживания» Анна Коняева. Исход спора будет зависеть от качества и количества доказательств того, как суд их оценит и какой применит метод расчета упущенной выгоды, рассказывает юрист.

В качестве примера Коняева приводит два спора с разным итогом. В деле А40-117531/2016 истец получил с продавца 92 400 руб. упущенной выгоды за непереданный товар, который планировал перепродать. Свои намерения он подтвердил договором с третьим лицом. В деле А56-15542/2016 компании, наоборот, не удалось отсудить 9 млн руб. у учреждения, которое не выполнило своих обязательств по посадке картофеля: засеяло меньше, чем указано в договоре, не использовало удобрения, не собрало урожай и деньги потратило нецелевым образом. Истец предоставил расчет, в котором указал урожайность картофеля за 2015 год по данным Минсельхоза, предполагаемую урожайность по результатам полевых работ, среднюю цену картофеля на рынке и предполагаемую прибыль компании. Но судам этого оказалось недостаточно. «Компания не доказала, что при обычных условиях получила бы эту прибыль и что она принимала какие-либо меры для ее получения»,согласились три инстанции.

Эти примеры могут подтверждать еще и наблюдения Ветрова о том, что, чем ниже цена иска, тем выше шансы на удовлетворение требований.

Чтобы практика по взысканию упущенной выгоды развивалась дальше, нужно облегчить стандарт доказывания причинно-следственной связи убытков в целом, полагает Глоов. Это самое сложное в делах о взыскании упущенной выгоды, ведь суды могут лишь констатировать, что связь не доказана, рассказывает юрист, приводя в пример постановление АС СЗО по делу № А56-30625/2016. Кроме того, если суды удовлетворяют требования частично, они могут скудно мотивировать свои решения, жалуется Ветров: «Иногда непонятно, по каким причинам суд уменьшил сумму, что ему понравилось или, наоборот, не понравилось в расчете, доказательствах».

Сразу несколько экспертов поддержали идею ввести единую методику или методики расчета упущенной выгоды. Сейчас ее нет, что усложняет взыскания, говорит Воробьев.

[2]

Видео (кликните для воспроизведения).

Юристы дали советы тем, кому нужно взыскать упущенную выгоду.

  • Договориться о компенсации упущенной выгоды вне суда рекомендует Черкасова. По ее словам, это реально, если для нарушителя важна репутация и доверие других партнеров, которые узнают о недобросовестном поведении.
  • Не путать реальный ущерб с упущенной выгодой призывает Батура: «Истцы довольно часто заявляют ко взысканию упущенную выгоду, хотя им на самом деле причинен реальный [а не гипотетический] ущерб».
  • При расчете размера упущенной выгоды Воробьев советует привлекать независимых третьих лиц: экспертов, оценщиков и т. д.

Источники


  1. Рассел, Джесси Академия юриспруденции — Высшая школа права «Адилет» / Джесси Рассел. — М.: VSD, 2013. — 537 c.

  2. Герасимова, Л.П.; Зубко, Ю.А. Шпаргалка по коммерческому праву; Аллель-2000, 2011. — 167 c.

  3. Зайцев, А. И. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О судебных приставах» / А.И. Зайцев, М.В. Филимонова. — М.: Ай Пи Эр Медиа, 2014. — 128 c.
  4. Радько, Т. Н. Теория государства и права / Т.Н. Радько. — М.: Академический проект, 2005. — 720 c.
  5. Кузин, Ф.А. Делайте бизнес красиво; М.: Инфра-М, 2012. — 286 c.
За недобросовестное ведение переговоров может быть взыскана упущенная выгода
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here